Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проза (список заголовков)
13:06 

Волдеморт, анкета.

A judgement made, that can never bend. (с)
Сочинялось на форум постканона, возможна адаптация.

читать дальше

@темы: Мое творчество, Проза

21:55 

A judgement made, that can never bend. (с)
Однажды, когда он еще пил, Венди обвинила его в том, что, стремясь
к самоуничтожению, Джек не обладает тем нравственным стержнем, который
вынес бы полностью расцветшее желание умереть. Отчего и создает ситуации,
в которых это могли бы сделать другие, каждый раз отрывая кусок от себя и
от семьи. Вдруг это правда? Не опасался ли Джек в глубине души, что
"Оверлук" - как раз то, что требовалось, чтобы закончить пьесу, собрать
все свое дерьмо и соединить? Может, он пытается остановить сам себя?
Господи, пожалуйста, не надо, не попусти. Пожалуйста.

@темы: Заметки на полях, Проза, Чужое творчество

11:49 

Головная боль.

A judgement made, that can never bend. (с)
И почему так чтоб без проблем, так нет.
Ну да ладно. Мы собираемся в Кельтский дом и в Дом Шамана. Я надеюсь, получится.
Скоро Рождество, один из любимых празников. Светло.
Наверное, так.
Господари в ответ: "Мы в долгу у тебя, мы в долгу у тебя - и должок возвернем". (ц)
Я всю жизнь был господарем в алом.
Как первой господарь факел взял смоляной, да деревню пожег, да конем потоптал.
так-то.

@темы: Проза, Размышлизмы

19:32 

A judgement made, that can never bend. (с)
Надо жить.
Надо жить
Надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
надо жить
и это не копипаста. Нет.
пока ты со мной - надо жить.
не_использовать_аватар

Жара.

У Акулы плавится тело, и она становится неприятной студенистой массой, в которую кто-то для смеху воткнул розу.

Хи-хи-с. (ц)

Песенка, песенка, песенка.
мыло обязательно будет вкусно пахнуть. в ванной или вне ее.
оно ДОЛЖНО быть вкуснопахнущим. Ха,ха,хахахахахахахахахакакоесмешноеслово

Зеркальное чтение. Мучилище. Азилум.
Трепанация.
Лоботомия.

Доктор, доктор, доктора мне.
Белый халат, вкусно пахнущий лекарствами и бредом. То есть мылом.
Бред генерирую Я.
Я генерирую Бред.
Или это Бред генерирует меня.
Все, в принципе, равно.

Noli nocere.
И не тронь моих чертежей.
Идиот.
Идиот_ы.

Бредятина-то какая, госсссподи.

@темы: Проза, Психея, Размышлизмы

08:48 

fanon number 2

A judgement made, that can never bend. (с)
1935 год.
16 марта.
Англия, Лондон.

It's mine.

Металлический угол кровати тускло поблескивал в неярком свете луны, пробивавшемся в комнату мальчиков сквозь серые, давно не стираные занавески. Под окном тихо скулила доведенная до исступления блохами собака – в месте, где и человеку не всегда удается спастись от паразитов, что уж говорить о животных.
Том лежал на кровати и отчаянно мерз. Начало весны тысяча девятьсот тридцать пятого выдалось на удивление холодным, отовсюду тянуло сквозняком и многие дети простуженно кашляли. У девочек в комнатах было немного потеплее, но и оттуда не так давно отправили в больницу одну из воспитанниц – с воспалением легких.
Натягивая до ушей тонкое одеяло, Реддл, которому на тот момент не так давно исполнилось девять, мрачно размышлял об отсутствии клопов – единственном, чему по его мнению, можно было сейчас радоваться. Мальчик уже почти погрузился в стылую дрему, как вдруг с него резко сдернули одеяло. Открыв глаза и приподнявшись на локтях, Том увидел фигуру одного из старших ребят, лет тринадцати отроду и отпетого хулигана, поступившего в приют сравнительно недавно. Тот, озверев видимо от холода, уже отобрал одеяла у нескольких сирот помладше и теперь, довольный собой, складывал их на свою постель.
Юноша уже собирался улечься, как вдруг заметил стоящего рядом с постелью Реддла, и, не говоря лишних слов, собирался было отпихнуть его, но на пару мгновений замер, услышав не по-детски спокойный, тихий голос:
- Отдай. Это не твое.
- По уху захотел, малолетка? – крепко выругавшись, старший воспитанник грубо толкнул Тома в плечо и отдернул руку – ту словно обожгло. Выплюнув еще одно ругательство, он изумленно воззрился на собеседника. – Ты чего, особенный, что ли? С чего бы мне отдавать тебе твои тряпки?
Реддл прищурился. И улыбнулся.
- Ты прав, особенный. Поэтому… лучше отдай. Мое. Остальные можешь оставить себе.
Внутренний голос подсказывал парню немедленно выполнить просьбу… или приказ? – этого мальчика, но гордость победила шепот интуиции.
- Катись отсюда, пока я тебе не разбил твою сраную башку! – рявкнул тот, и в это же мгновение ощутил, как его помимо воли резко разворачиваeт лицом к пологу кровати.
- Я же сказал, я особенный. И одеяло – мое. – прозвучал негромкий голос.
В следующую секунду неведомая сила ударила молодого человека о металлический угол, рассекая лоб. Второй удар заставил хрустнуть переносицу…
Никто не мог сказать ничего, кроме как «Боб сам внезапно начал биться головой о кровать и жутко кричать. Том просто смотрел…»
Просто смотрел.
Ежась под колючим тонким одеялом, Реддл спал.

@темы: Мое творчество, Проза

20:05 

Пробило на фанон.

A judgement made, that can never bend. (с)
1932 г.
Декабрь, 31.
Англия, Лондон,

Happy Birthday.

Заводской рабочий рассказывал, что никогда, ни у одного ребенка не видел таких глаз. Когда маленький мальчик, на вид лет приблизительно шести, поднялся с колен, отряхивая их от снега, на котором что-то рисовал, и посмотрел на взрослого мужчину в упор, того как будто…
«Как будто в самое сердце – вот, прямо сюда! – показывал он дома жене. – Как будто в самое сердце змея укусила. Дети так не смотрят.»
«Глупости, Джек. Ты хорошо сделал, что отвел его в участок – бедному сироте не место на нашей улице, где полно нелюдей, вроде твоего вечно пьяного дружка.»
«Да ты не поняла, Мисси! Мне было… больно, будто вот-вот сердце-то раз – и остановится… А, да что с тобой разговаривать…»
Том рисовал на снегу маленьких, вьющихся аккуратными кольцами змеек. Свиваясь все вместе, они обрисовывали своими тельцами контуры его имени – «Tom». Короткого и простого, которое никогда не нравилось мальчику.
Сегодня был день его рождения, и маленький Реддл принял решение отпраздновать его по-своему, вдали от сверстников и старших ребят, все равно ни от тех, ни от других ничего хорошего ждать не приходилось. За любовь к книгам ровесники дразнили его, а те, кто был взрослее, под настроение могли и подзатыльника отвесить… зачем портить себе праздник?
Гуляя по заснеженным улицам, куда он тихонько от всех, напрочь лишенный чувства боязни перед неизвестным, свернул на общей прогулке, и нимало не беспокоясь, как будет возвращаться обратно (дорогу он запоминал всегда с первого раза и наизусть), Том оказался на одной из самых опасных улочек квартала, сам того не зная. В руках у него была палочка, которой мальчик и выводил свои узоры на снежной поверхности, негромко при этом напевая.
…змейка, змейка, ползет…
…хвостиком шуршит…
…мама тебя зовет,
… и папа к тебе спешит…
Откуда он знал слова этой песенки, Реддл не помнил. Тихонько, для себя, он решил, что их, наверное, напевала его умершая мама, когда он был еще внутри нее.
Мальчик иногда ненавидел эту песню. Порой ненавидел и мать, за то, что та посмела умереть, оставив его. Про отца он даже не вспоминал.
Увлекшись своим занятием, Том вскинул голову и внезапно увидел перед собой незнакомого мужчину. От неожиданности паренек шарахнулся в сторону и, поскользнувшись, упал, больно ударившись о ледяной наст и содрав кожу на ладони.
«Больно…»
Реддл нахмурился, глядя не на капельки крови, а на разодранный рукав.
«Противная старуха будет недовольна. Куртка-то новая.»
Тем временем мужчина сделал пару шагов ему навстречу.
- Эй, малявка смазливая, ты чего тут делаешь одна?.. – Реддл вскинул на него глаза и тот захохотал. – Да ты пацан, что ли? Извиняй, обознался малясь… ну да ладно, пойдем-ка… - запястье мальчика обхватили крупные, толстые пальцы, но он не двинулся с места. Только стоял и смотрел.
«В нем же живое сердце. Оно бьется, я чувствую пульс. Если остановится, не надо будет идти. Остановится. Остановитсяостановитсяостановится…»
Рабочий замер, выпуская ребенка, и не сводя с него глаз.
- Я… я тебя в участок отведу… ты ж один отсюда не выйдешь… - у мужчины явственно перехватило дыхание. Он невольно закашлялся. Том вздрогнул, освобождаясь от плена своих мыслей.
«Я… что я только что сделал? Ему… стало плохо?» - находясь едва ли не в полузабытье от того, что, возможно, ему удалось совершить, Реддл тряхнул головой, непроизвольно позволяя вновь взять себя за руку и покорно идя рядом с не пришедшим в себя до конца рабочим, который действительно отвел его в полицейский участок и быстро ушел домой, жаловаться жене.
«С Днем Рождения, Том… С Днем Рождения…»

@темы: Мое творчество, Проза

21:25 

A judgement made, that can never bend. (с)
Я вот сижу и думаю. Похрустываю, так сказать, костями... мозгов. И что-то пока, вот уж несколько дней как, додумался, что я не хочу сочинять всякую магию, а вот... вот так. Живу в Нижнем Новгороде. Достоевский живописал свой желтый Петербург в романах, а я фигней маюсь, когда у меня под носом НиНо. Город-завод, с его заводской вонючей областью, и зеленью просмоленный деревьев, который все равно пахнут свежо, когда свежесть листвы поглощает смрад заводов и машин.
С масложировым комбинатом в самом, блять, центре. С руинами все тех же заводов, и живописнейшей Стрелкой, где сливается Ока с Волгой.
Я бы написал о нем, о моем городе, и о Дзержинске - страшной, грязной антиутопии, о которой наш президент сказал - такое грязное место не должно быть на карте России... да что ты понимаешь? И мне обидно за нашу область, и наш город.
Нижний, Горький. Закрытый город, так и не включенный, несмотря на то, что Кремль наш изумительно прекрасен и древен, в Золотое кольцо России... потому что тут не место иностранным туристам, потому что подлодки как сплавлялись, так и сплавляются по реке...
Нижний, Нижний, сердце Поволжья, родной мой город, да что ж тебя так несправедливо забыли... все, и я? Грязный, чистый, смрадный, горячий, как сердце машины, пьющий бензин, убивающий подземными переходами, зарастающее озеро на бывшем кладбище....
Дай мне еще опыта, и я напишу о тебе. Напишу так, что все, кто не хотел сюда ехать, испугаются, а кто желал тебя посетить - рванутся, тратя последние деньги. Я отражу все. Набраться бы сил, и не сбежать, выдержать твое газовое дыхание.

@темы: Прекрасное, Проза, Психея, Мое творчество, Размышлизмы

23:11 

A judgement made, that can never bend. (с)
27.04.2011 в 09:35
Пишет Bad Guy of Gisborne:

Как оно бывает в жизни!
27.04.2011 в 01:37
Пишет птицо-малиновко:

27.04.2011 в 01:21
Пишет marsi:

Пишет Serpensortia:


Озеро. Лебеди разминают крылья.
Красавец-лебедь картинно становится в позы культуриста, растягивая каждое сухожилие, поигрывая мускулами.
Подходит маленькая серая уточка, мнется, начинает жалобным, слегка писклявым дрожащим голосом:
— Коне-е-е-е-е-ечно… Наверное, на Юг полетите?..
Лебедь, басом, красиво выгибая спину:
— Ну да, на Юг. Ага. Там тепло, да.
Уточка:
— Коне-е-е-е-е-ечно… А я ту-у-у-ут останусь… Замерза-а-а-а-ать…
Лебедь:
— Полетели с нами, да. На Юг. Ага. (тянет мускулистую ногу)
Уточка:
— Коне-е-е-е-е-ечно… У вас крылья во-о-о-о-о-он какие… А у меня ма-а-а-а-аленькие, я упаду, разобьюсь и умру-у-у-у-у…
Лебедь:
— Так мы тебя, того. Поддержим, да. Воздушные потоки, понимаешь.
Уточка:
— Коне-е-е-е-е-ечно… А в дороге я проголодаюсь, обессилею и умру-у-у-у-у…
Лебедь:
— Ну так будем ловить жуков. Да. Сочных жуков.
Уточка:
— Коне-е-е-е-е-ечно… Жуки большие, у вас клю-ю-ю-ю-ювы вон какие, а у меня ма-а-а-а-аленький, я не смогу проглотить, подавлю-ю-ю-юсь…
Лебедь (разминая крылья):
— Так мы тебе их того. Разжуем, да. Будешь есть, нормально же.
Уточка:
— Коне-е-е-е-е-ечно…
Лебедь (выпрямившись, глядя на уточку):
— Так. Нах*й.


--------
Уржалась. Настолько жизненно, что прямо даже пару уточек при чтении увидела...

URL записи

URL записи

URL записи

@темы: Веселое, Чужое творчество, Проза

11:23 

Глава первая.

A judgement made, that can never bend. (с)
Очередная книжка. Выкладываю для уважаемого дона Гарсии.

Глава первая.

многабукаф

@темы: Мое творчество, Проза

Sanitarium

главная